Запрос на сеанс состоял в преодолении изматывающих эмоций, связанных с нереализованными отношениями.
Закрываю глаза. Голос гипнолога звучит ровно и спокойно, просит сосредоточиться на том, что я чувствую прямо сейчас, здесь, в моменте. В груди разлито смутное волнение, какая-то тягучая, сладкая и тревожная эмоция, связанная с человеком, о котором я думаю. Голос ведущей направляет меня к источнику, к причине эмоций.
И я проваливаюсь в историю… Я — молоденькая девушка, мне лет восемнадцать. На мне форма гимназистки, в руках скрипка. Я стою в просторном светлом классе, а напротив меня — Он. Молодой, симпатичный учитель лет тридцати. Обучает игре на скрипке. Я способная ученица, это правда. Но когда он подходит поправить смычок, когда его руки касаются моих, а взгляд задерживается на мгновение дольше необходимого, сердце уходит в пятки. Его превосходство, его положение — он недосягаем. Это превращает простую симпатию в лихорадочную, мучительную влюбленность. Запретный плод манит с невероятной силой.
Дальше — вспышка эмоций. Я теряю голову. На очередном уроке дрожат пальцы, путаются ноты. Я стесняюсь каждой ошибки, его взгляд кажется мне полным осуждения. Чувствуя, что задыхаюсь от стыда и любви, я просто бросаю скрипку на пол и выбегаю из класса. Позже, собрав остатки смелости, я иду к директору с просьбой поменять уроки скрипки на какой-нибудь другой инструмент. Судьба сжалилась — мне дают другого учителя. Пожилого, несимпатичного, совершенно неинтересного. И, как ни странно, у него я учусь легко и свободно. А тот, первый, учитель и моя дикая влюбленность в него остаются лишь ярким, болезненным воспоминанием. Жизнь идет своим чередом…
Гипнолог мягко предлагает прожить этот момент иначе, найти наилучший вариант. И я вижу: я прихожу на групповой урок. Вокруг несколько девушек из моей гимназии, и все они, кажется, тоже чуточку влюблены в нашего преподавателя. Это зрелище отрезвляет. Мои мечты перестают казаться чем-то уникальным и трагичным. Я чувствую себя спокойно, почти игриво. Я учусь с легкостью, сохраняя к нему симпатию и уважение, но без той лихорадочной дрожи.
Возвращаемся к текущему моменту. Эмоциональный фон изменился. Ощущения недоступности и «недостойности» ушли, но сильное, почти магическое притяжение к этому человеку осталось. Где его корни? Гипнолог запрашивает образ, показывающий кармические узлы между нами.
И снова видение. Я — строгая, чопорная пожилая дама. Сухая, педантичная, идеально одетая. Я — старшая в доме, где живет несколько поколений, и я держу всех в ежовых рукавицах. Мой муж — полная моя противоположность: веселый, лысоватый, с животиком, ниже меня ростом. Я бесконечно делаю ему замечания, и он, вздыхая, старается их исполнять. Но чувствуется, что это его ужасно раздражает и уничтожает всю радость.
— Кто или что создает в тебе эти качества? — спрашивает голос ведущей. Из меня плавно вытекает нечто. Она полупрозрачная, темная, похожая на ведьмочку из хэллоуинских историй.
— Хельга, — называет она себя.
— Откуда она взялась?
Я вижу сцену: счастливая, теплая, радостная семейная жизнь. И вдруг — недовольство родственников, упреки, критика в адрес женщины. В один миг тепло схлопывается. Женщина застывает. Она становится холодной и контролирующей, чтобы защититься. Она получает власть над порядком, но навсегда теряет способность радоваться простым семейным моментам.
Я прощаюсь с Хельгой. Она честно говорит: «Я даю силы на порядок и контроль, но забираю тепло и эмоции». В той истории она была сильна. В моей реальной жизни — мы с ней в крепком противостоянии, но ее отголосок все еще жив во мне.
Ведущая возвращает меня к образу человека и я наблюдаю изменения. Притяжение исчезает. Нет больше магнетизма. Я понимаю: та самая «ведьмочка» и создавала чрезмерную разность потенциалов. Кармический долг прост: когда-то я должна была получить от этого человека массу критики и замечаний, чтобы отдать долг той холодной дамы.
Но расслабляться рано. Его образ передо мной и открывается новый слой эмоций. Он стоит напротив и выглядит бесконечно грустным. Таким грустным, что меня захлестывает острая жалость, желание его спасать. Ведущая спрашивает: «Что заставляет тебя быть спасателем?»
Я вижу себя… белоснежный сияющий мужчина, капитан, герой. Фигура невероятно важная и ответственная как будто за весь мир.
— А теперь посмотри на него со стороны, без призмы самовосприятия, — просит ведущая.
Картинка меняется. Передо мной действительно капитан корабля. Он в темно-синей форме, он выполняет свои обязанности. Ответственность большая, но это просто работа. Она не требует героизма 24 часа в сутки. Почему же я видела иначе?
— Кто или что создает искажение?
Я вижу мощный прожектор направленный на меня. Он заливает фигуру Капитана ослепительным светом. А за прожектором стоит кто-то темный, в маске. Эта сущность заставляет меня чувствовать себя значимой и хорошей только тогда, когда я всех спасаю.
— Узнай, чему она тебя учит, — запрашивает ведущая.
— Смотри, что будет. — получаю я ответ из под маски. В этот момент сущность выключает прожектор. Свет гаснет. И сразу становится холодно. По моему реальному, физическому телу бегут мурашки. Я понимаю: этот прожектор не только создавал иллюзию «я хороший, когда я нужен», но и грел меня снаружи, скрывая недостаток внутреннего тепла, которое забрала Хельга… Я прощаюсь и с этой сущностью тоже.
Тишина. Я снова смотрю на того человека. Он просто стоит напротив. Обычный, хороший, симпатичный мужчина. Никакой гипертрофированной реакции, никакого навязчивого притяжения, ни желания бежать или спасать. Внутри, в центре груди, разлито ровное, спокойное тепло. И все. Это просто тепло.
